Юн поднялся в гору, прячась за старыми пакгаузами, пересек бывшее углехранилище и вышел на безлюдную Стур-гатен. Редакция газеты находилась на одной из боковых улочек. В приемной молодой человек в сером костюме с сожалением наблюдал, как Юн отряхивает намокшую куртку.
Он сказал, что Марит в местной командировке, на футбольном матче в соседнем муниципалитете, но по смущенному взгляду, которым юноша обменялся со своим старшим коллегой в глубине комнаты, Юн понял, что его просто хотят сбить со следа.
— Хорошо,— сказал он проникновенно.— Я зайду попозже.
— Но это надолго.
— Не беда.
— Возможно, на несколько часов.
— Не страшно.
Ему было известно это выражение лица. Лица честного человека, нанятого, чтобы врать и обманывать как можно гуманнее. Но Юна всю жизнь третировали и гоняли, как зайца, он был опытной жертвой и знал правила их игр. Проще всего было громко сказать, что, насколько он понимает, Марит не хочет его видеть, но это оказалось бы чересчур болезненно для гуманиста в сером костюме.
Поэтому Юн просто вышел и, перейдя на другую сторону улицы, где строился деловой центр и все было в лесах, вскарабкался на два пролета. И сразу увидел — кто бы сомневался! — Марит, сидящую за столом на втором этаже, прямо над приемной редакции.
Юн вернулся к молодому человеку в приемной. Тот не сразу понял, о чем ему говорит этот посетитель.
— Ее нет в редакции. Она на за-да-нии! Вы слышите, что вам говорят? Или написать?