Юн помнил те дни как в тумане: он болел, лежал с температурой. К тому же дело было не такое громкое, каким оно предстало на газетных страницах. Каждый год исчезают сотни людей. Большинство из них постепенно находятся. А из тех, кто пропадает бесследно, лишь единицами занимается криминальная полиция; в основном это жертвы трагических несчастных случаев или люди, исчезновения которых более или менее ожидали: алкоголики, самоубийцы, убогие и умственно отсталые. Они быстро пропадают с газетных полос и вытесняются в область полного забвения; и если когда-либо имена их и вспоминают, то лишь по забывчивости или бестактности.

«Лиза, возвращайся! — призывали юные жители острова в статье, занимавшей целый разворот.— Мы тебя все равно любим».

Слова «все равно» надо было понимать как раскаяние грешников и преследователей. Делая такие заявления для печати, они снимали с себя вину.

— Это не она,— пробормотал он, комментируя дурацкие описания того, какой «хорошей» была Лиза.

— Что значит «не она»?

Юн мог бы сказать, к примеру, что они забыли про ее чудесные глаза, но ему не нравилась улыбка журналистки. Марит явно ждала, что он вот-вот впадет в сентиментальность и будет вести себя трогательно — совсем не как тот мрачный и опасный тип, запомнившийся ей по поездке на остров, каким Юн всегда мечтал быть.

— Я собрала вырезки из разных газет,— сказала она.— Ведь это особенная история: девушка уезжает отсюда в Копенгаген, чтобы стать балериной. Сильно, да?

— Угу.

— А теперь она снова исчезла, да?

— Не знаю… Нет, она работает в другом месте.

— Ты в нее влюблен?

— Нет.

— В этом нет ничего плохого. Все когда-нибудь влюбляются.