«Что за чушь он несет?» — оторопел Юн. Он стоял оглоушенный, а Ханс многословно объяснял, что проблема переезда не связана с ним.

— Это всего лишь предлог, и она пользуется им, чтобы… э-э… надавить на меня.

— Ты хочешь сказать, она все равно никуда не поедет?

— Этого я не знаю.

— Тогда что означают твои слова?

Ханс устало взглянул на причал: погрузчик ехал в обратную сторону, от парома к рейсовому кораблю.

— Похоже, паром еще ходит,— сказал он.— Можешь на нем вернуться.

Учитель криво улыбнулся.

— Элизабет не хочет больше жить на острове,— произнес он.— Она рвется уехать и хочет взять меня с собой. Поженимся мы или нет — это никак на ее решение не повлияет. Не исключено, что… — Он не договорил.

— Лучше будет, если вы не поженитесь? — кротко спросил Юн с надеждой. Но Ханс, видно, хотел сказать что-то другое. А теперь пошел прочь с видом глубоко удрученным.

— Сделай милость,— бросил он через плечо,— перестань думать. Тебе этого все равно никогда не понять.

Но Юн сказал еще не все.

— Ты куда? — закричал он.— А домой не едешь? Ханс уходил все дальше.

— Я привез в госпиталь мальчика, он сломал руку на школьном дворе. Родители не смогут сюда добраться, так что придется мне остаться с ним. Кланяйся Элизабет.

Юн, шатаясь под порывами ветра, побрел за погрузчиком к переправе, поднялся на борт парома. Нет, ни одна осязаемая сила пока еще не начала разрушать его дом, лишь обычная ползучая эрозия. Она объедает плодородную землю вокруг корней деревьев, днем и ночью швыряет в их кроны мокрый песок и бьет беспощадным ветром, и ей не важно, сидит ли Юн тихо или борется.

На пароме тоже был игровой автомат. Пока плыли, Юн выиграл пятьдесят две кроны. Он сошел на берег с полными карманами монет и сел в ожидавший автобус. Столько он еще никогда не выигрывал и счел это хорошим знаком.