— Угу.

— Выглядишь неважно. В город приехал? Ну да, он приехал в город.

— Удивительно, от чего зависит линия человеческой судьбы. Одна буря — и все меняется в мгновение ока…

И пока учитель желчно рассуждал о непогоде, Юн смотрел на него и думал, что вот так его сестра представляет себе красавца мужчину. Идеально правильные усики, высокий, четко очерченный лоб с маленькими ямками на висках, голубые глаза философа и нос, расположенный настолько точно в центре, что это уже чрезмерное совершенство. Никому никогда не придет в голову посмеяться над ним, каких бы глупостей или ошибок он ни натворил — у него счастливый билет до конца жизни. Юн подумал, что, если бы ему суждено было стать убийцей, он наверняка прикончил бы такого вот хлыща.

— Почему ты не разведешься,— вмешался он в разглагольствования учителя,— и не женишься на Элизабет?

Ханс вытаращил глаза, словно на него вылили ушат воды.

— Что ты там бормочешь? Это Элизабет подослала тебя?

— Нет, я сам.

— Думаю, да. У тебя слишком много фантазий, мальчик мой. Кто-кто, а я это на себе ощутил.

— Хорошо, что ты меня больше не учишь,— хихикнул Юн.

— Да уж, слава богу. Так ты хочешь быть моим шурином?

— Нет. Но тогда она не уедет. Я уезжать не хочу. Учитель посмотрел на него долгим грустным взглядом.

Шторм бушевал по всей ширине пролива между островом и материком, море пульсирующей струей било в проем в моле. На причал выехал погрузчик, подцепил своими зубьями палету с упаковками молока, которую должны были погрузить на рейсовый корабль, и повез ее к паромной переправе.

— Да,— сказал учитель,— мне ли тебя не понять… Кому же хочется потерять все, что у него есть? Это и меня касается, как ты, надеюсь, понимаешь.

— Нет, не понимаю.

— Ну вот и радуйся.

— Чему? Она согласна выйти за тебя?

— Можно подумать, уедет она или останется, зависит от того, поженимся ли мы.