… А вот чему я был бы рад придать значение (но не решаюсь) – престранному разговору в троллейбусе, приключившемуся между мной и одним ниже обозначенным субъектом вскоре после того, как я получил за Достоевского денежку. Итак, по порядку.

Мой нетерпеливый кредитор проводил август в поселке

Солнечном. А до Солнечного, как известно, можно добраться с Финляндского вокзала. А от проспекта того Огородникова до Финляндского ходит, по счастью, троллейбус – “ восьмерка ”; вот я и поехал на нем.

Я сидел у окна и листал от нечего делать (здесь бы надо подробнее…) старинную с ятями книжку. Называлась она красиво: “ Я никого не ем ” и вся кишела овощными рецептами. Эта книжка досталась мне в наследство от одной давней подружки, которой была не нужна, – ну а мне и подавно. Я сегодня ее собирался по случаю сдать, приложив к Достоевскому, но Достоевского взяли охотно, а эту нет, ну и пусть. Их право.

Ладно. Троллейбус наш повернул на Загородный. На остановке возле пожарной каланчи вошел некто и сел рядом. Я книгу листаю; не прошло и минуты, как он подает голос: “Что-то интересное… Судя по всему что-то суворинское… Или нет?

Маркса?.. ”

“Энгельса! ” – обрезал я довольно-таки грубо. Но он не обиделся. “Понимаю. – Он дал мне понять, что ценит юмор.

– “Анти-Дюринг ” в переводе Ве ры Засулич ”. Не обиделся – и блеснул эрудицией.

Я посмотрел на субъекта: зрелых лет, худощав, гладко выбрит. Он неприятно – неприятно доброжелательно – улыбался. И еще: несмотря на жару, был он в костюме. И костюм был с иголочки.

Скрывать я не стал, пусть знает: “Я никого не ем ”.- “Вы?

” – “Нет, это название. – Я закрыл книгу и показал обложку. – Видите? “Я никого не ем ””.

“Зеленковой. Ольги Константиновны Зеленковой, – сказал мой сосед. – Как же не знать… 365 вегетарианских блюд…

Петербург, тринадцатый год, если память не изменяет… У вас третье издание? ” – “ Понятия не имею ”.- “А вы на титул взгляните ”.- “Третье, третье ”.- “Зеленков редактировал, Александр Петрович, супруг Ольги