Константиновны, известный врач в свое время…” – “Вот как? ” – поразился я необыкновенным познаниям. “Он, он ”, подтвердил незнакомец. “ А я и не знал ”. (И знать, честно говоря, не хотел.)

“У вас редчайшей сохранности экземпляр. Просто редчайшей

”.- Я заскромничал: “Корешок поврежден ”.- “ Пустое! – энергично возразил мой попутчик. – Это же поваренная книга, вы понимаете? Поваренная! Часто ли вы видели поваренные книги в издательских переплетах? ”

“Никогда не видел, – честно сознался я.- Только эту ”.

“И неудивительно! Такого рода литература до дыр зачитывалась. Елена Молоховец на аукционе дороже Ахматовой идет прижизненной, почти как Чехов с автографом! А все потому, что в издательском переплете. Это Елена-то

Молоховец! Она в каждом доме, у каждой хозяйки была, и где теперь ее переплеты? Нет, нет, берегите свою Зеленкову, такой экземпляр, я вам просто завидую. Разрешите? ”

Я хотел ему дать книгу в руки, чтобы полистал, если хочет, но он брать и листать не стал, а лишь прикоснулся к обложке двумя пальцами, тогда как “Я никого не ем ” по-прежнему держал я. Мне стало смешно. “Возьмите, не бойтесь ”.- “Да? Вы разрешаете? Знаете, там у вас, я видел, печать какая-то… на титуле… Разрешите взглянуть? ” – “ Сделайте милость. Это первого владельца, наверное ”. “Какая прелесть! Какая прелесть! – Он внимательно рассматривал печать на титуле. – Какая прелесть, однако! ”

Печать же (однако) была самая обыкновенная – овал, по краям надпись: “Кабинетъ для изученiя массажа и лечебной гимнастики ”,- а в середине:

“ П. Я. Струцъ ”.

“Уж не родственник ли ваш? ” – спросил я попутчика.

“Родственник, да не мой ”.- “А чей? ” – “Откуда ж мне знать? – проговорил незнакомец, возвращая книгу. – Вам лучше известно. Я думал, что ваш. Но не ваш. Вижу, не ваш.

В принципе все люди родственники. И вы, и я”.- “Но вы сказали “ какая прелесть ””.- “Просто я от печатей, от книг с печатями, сам не свой. Страсть такая во мне… книги с печатями. Я их, знаете ли, коллекционирую… Каких у меня только нет их… с печатями. Извольте ”.