Но не только поэтому я к тебе особливо отношусь. По годам-то ты молодой ещё совсем, а по жизни – старинный. Современная молодёжь, она суматошная, извертелась вся. Нет, я не против того, что парни волосы до плеч распустили, а девицы брюки носят или юбки до пупка. Значит, так надо: раньше мы на телеге ездили, а теперь внук на такси ко мне приезжает. Я о другом. Может быть, сейчас так и надо, чтобы каждый чуднее другого выглядел. Но ведь на эти чудеса время, а не век даётся. Мы тоже молодыми были, но время пришло, стоп, жеребячество – в поле, а эти и до старости не поймут, когда «стоп» сказать себе надо... И потому, Николаич, перестал я различать людей по возрасту. Барышням не то пятнадцать лет, не то двадцать пять, не то девица, не то баба, – все здоровые, разодетые, крашеные, морды нахальные. С нашим братом мужиком и того хуже. Пацан, глядишь, – академик, а пожилые по свету мечутся, ищут, а что ищут, и сами не знают, говорят с гонором, а присмотришься – сидят у разбитого корыта. А с их башкой да силёнкой, да на своё место в жизни осесть... Что и говорить! Кому нужен этот ералаш? Не знаю.

Степаныч хитро прищурился. Он хотел спросить: «Не знаешь?»

– Акселерация, – ответил я, – то есть ускорение. Дети раньше взрослеют, быстрее обновляется информация…

– ...Вот именно! – радостно воскликнул дед, пропустив мимо ушей непонятные слова и зацепившись за то, что хотел услышать. – Вот именно! Спешим, значит, торопимся! И потому подумать шариками в бестолковке (дед постучал указательным пальцем по виску) у людей всё меньше остаётся времени. Да и не к чему, стало быть это. Учителя, газеты, телевизор - всё объяснят и растолкуют, как и что делать надо. Разжуют – только глотай.

– Уж слишком ты грозен, как я погляжу. Думаешь, что из твоего окна вся жизнь видна? Ошибаешься. Конечно, нельзя жить кому как хочется, но и нельзя отнимать у человека его собственное «я», его индивидуальность…

– Во, во! Только странная эта индивидуальность. Знаешь, к чему она ведёт? К людскому разъединению. Люди все слабее цепляются друг за друга. Да и какая может быть всеобщая сцепка, если каждый старается, пусть ботинками, да отличиться от другого. «На свадьбу Машки грохнули пятьсот рублей, а мы своей Наташке грохнем семьсот». Вот в деревне не так. У нас радость одного – радость всех, беда одного – общая беда, потому что...