— Мэр... — пролепетала она.
— Какой еще мэр? Что ты бормочешь?
Стук в дверь становился все сильнее и нетерпеливее. Филипп прислушался и побледнел.
— Мэр? — спросил он еле слышным голосом.
— Ой! — вздохнула старуха. — Упокой, господи, его душу... В кресле его нашли, так и нашли — сидящим...
Тогда из глубины комнаты донесся стон Маркелоса. Протяжный стон, почти вой. Казалось, будто там, в комнате, несколько человек и стонали они все вместе.
Глава четвертая
Случилось так, что вечером после похорон они вышли в холл одновременно: из одной двери — Филипп, из другой — лесопромышленник Трифонопулос. Трифонопулос покидал гостиную, где находились вдова и дамы, Филипп — комнату, где беседовали мужчины. Разговаривать с Филиппом лесопромышленнику не хотелось, он предпочел бы вернуться в гостиную. Филипп тоже был не прочь избежать этой встречи и уже сделал шаг назад, но заметил, что Трифонопулос готов отступить, и двинулся вперед. Так, обманутые колебаниями друг друга, они сошлись у вешалки, где висели их шляпы.
— Примите мои искренние соболезнования, — прижимая руку к груди, сказал Трифонопулос. — Хоть мы и были противниками с покойным мэром, его смерть явилась для меня горем не меньшим, чем для вас. Поверьте, я потрясен и сломлен...
— Благодарю вас, господин Трифонопулос, — ответил Филипп. — Я глубоко тронут. И поскольку вы разделяете с нами скорбь утраты, позвольте и мне выразить вам свои соболезнования.
Они протянули друг другу руки.
— Прошу вас, господин Трифонопулос, — сказал Филипп, уступая дорогу лесопромышленнику, который был значительно старше его.
Однако в дверях они оказались рядом и вышли вместе. Лесопромышленник почувствовал на своем плече руку Филиппа, но сейчас это не вызвало в нем раздражения. По лестнице они спускались плечо к плечу.