Потом у Фани появился друг, они случайно познакомились в кино. «Он понравился мне, — рассказывает Фани, — и я отдалась ему сразу — душой и телом. С тех пор прошло три года, теперь я его не люблю и он меня тоже, иногда встречаемся, так, по привычке; скоро, наверно, расстанемся совсем. Служу я в той же конторе, за то же жалованье — только-только на хлеб. Мать превратилась в скелет, стонет, ворчит, Ругается день и ночь... Иногда я сижу и думаю: «До чего же я была глупая и не пошла тогда к врачу! Может, мать по крайней мере была бы здорова».

История Фани произвела на Дондопулоса столь сильное впечатление, что он перечитал рассказ еще раз, потом вырвал эти страницы из журнала и спрятал в карман. Дома он опять перечитал рассказ. Судьба незадачливой девушки глубоко тронула его, и Георгис вспомнил свои собственные неудачи с любимым детищем — газетой «Борьба».

Девизом «Борьбы» были «реформы и прогресс», и газета стремилась им содействовать. В те времена ширилось феминистическое движение, умами овладевали социалистические идеи, и, предоставляя им страницы «Борьбы», Дондопулос публиковал не только свои статьи, но и материалы, специально заказанные старым афинским знакомым. На его призыв о сотрудничестве откликнулись Галатия Казандзаки и ее муж, писал для «Борьбы» и Динос Теотокис, прославившийся своим романом «Жизнь и смерть Каравеласа». Несколько стихотворений с авторским посвящением газете «Борьба» прислал поэт Костас Варналис — в городе его знали хорошо, когда-то он был здесь директором школы. Между тем «Борьба» стала выходить все реже и реже. Расходов было много, доходов — мало. Небольшая группа местной интеллигенции ценила «Борьбу» и покупала ее постоянно — это было для Дондопулоса некоторым утешением. Ну а в целом провинциальная публика газетой не интересовалась. Коммерсанты покупали «Борьбу» только тогда, когда там упоминались их фамилии, трактирщики, хотя и брали газету регулярно, норовили не расплатиться, и только три аптекаря подписывались и рассчитывались аккуратно.