— Нет, не здесь.

Правда, кое-что мы выгадали. Легче стало убирать: теперь, вставшипоздно, в десятом часу, мы управлялись к одиннадцати. Ирене ходила со мнойна кухню. Мы подумали и решили, что, пока я стряпаю полдник, она будетготовить на ужин что-нибудь холодное. Всегда ведь лень под вечер выползать кплите! А теперь мы просто ставили закуски на Иренин столик.

У сестры, к большой радости, оставалось больше времени на работу. Ярадовался чуть меньше, из-за книг; но, чтоб не расстраиваться, сталприводить в порядок отцовскую коллекцию марок и кое-как убивал время. Мыжили хорошо, оба не скучали. Сидели мы больше у сестры, там было уютней, иона говорила иногда:

— Смотри, какая петля! Прямо трилистник.

А я показывал ей бумажный квадратик, и она любовалась заморскою маркой.Нам было хорошо, но мало-помалу мы отвыкали от мыслей. Можно жить и без них.

Писать было бы не о чем, если б не конец. Как-то вечером, перед сном,мне захотелось пить, и я сказал, что пойду попить на кухню. Переступаяпорог, я услышал шум то ли в кухне, то ли в ванной (коридорчик шел вбок, иразличить было трудно). Сестра — она вязала — заметила, что я остановился,и вышла ко мне. Мы стали слушать вместе. Шумело, без сомнения, не за дверью,а тут — в коридоре, в кухне или в ванной.

Мы не глядели друг на друга. Я схватил сестру за руку и, неоглядываясь, потащил к передней. Глухие звуки за нашей спиной становилисьвсе громче. Я захлопнул дверь. В передней было тихо.

— И эту часть захватили, — сказала сестра. Шерсть волочилась по полу,уходила под дверь.

Увидев, что клубки там, за дверью, Ирене равнодушно выронила вязанье.