Нестор Трофимович слыл человеком старых убеждений, числил себя истым андроповцем и при случае всегда возмущался исторической несправедливостью, отпустившей его кумиру столь краткий миг всевластия в давно покинутой Богом стране. К замужеству единственной и посему любимой дочери отнесся со злобой и раздражением. Еще бы: кровиночка его притащила в дом некую непутевость. Мало того что из раскулаченных, в городе — ни кола, ни палки, статью и силенкой бог обидел, так еще и не чекист. Ну как, как его дочь могла подсунуть отцу такую подлянку! Даже не стукач из разжиревших новых буржуев — обычное деревенское недоразумение в штанах.
Зятя он открыто ненавидел, и если бы не Веркино брюхо, хрен бы состоялось это родство.
Свадьбу играли протокольно сухо. Бледный и вусмерть перепуганный жених, подстать своей немногочисленной родне, сидел за свадебным столом в лучшем городском ресторане тише мыши и тупо целовался деревянными губами под громогласное офицерское «горько».
Жену свою Павел боялся и никогда не любил. Так уж получилось, что после Нового года, на третьем курсе, он попал в одну чисто городскую компанию и там обратил внимание на плоскую и длинную девицу. Одета она была стильно и богато, но танцевать с ней никто не хотел, так что сидела дамочка сиднем и помаленьку наливалась заморским вермутом. Маханув для храбрости полстакана, он ринулся в атаку. Атака удалась и завершилась на какой-то по-казенному обставленной хате. Ночь прошла бурно и, на удивление Павла, весьма забавно. Через несколько дней все повторилось на той же, как он позже понял, конспиративной квартире. Дальше — больше, и уже дня не проходило без «сладких проказ», как окрестила их свидания Верочка.