— Уважаемый сэр, — ответил он с неожиданной злобой, — тогда бы я бессмысленно потерял две тысячи человек.

— А если б поддержали наступление бригадного генерала Олбена?

Гриббелл вскочил, словно получив пощечину.

— Я пришел сюда не затем, чтобы выслушивать оскорбления, — сдержанно произнес он. — Можно поинтересоваться, вы гость в этом клубе или член его?

— Член, — ответил спокойно Отфорд.

— Прискорбно слышать. Гриббелл с чопорным видом ушел.

— Отлично вы его, — негромко произнес Леопард. Гриббелл неожиданно вернулся.

— Некоторые подробности нельзя приводить в книге, иначе попадешь под суд за клевету, — сказал он более миролюбиво. — И я не мог упомянуть об одной особенности поведения Олбена во время того наступления. Он был пьян. Возглавлял наступление одетым в пижаму.

Домой Отфорд ехал в глубокой задумчивости. Буквально заставлял себя реагировать на сигналы светофоров. Почему Гриббелл при упоминании об Олбене так возмутился? И с какой стати так демонстративно, хоть и пристойно, ушел, а потом испортил впечатление от своего ухода, возвратясь с довольно-таки разумным объяснением поступка Олбена? До чего странную значительность он придал тому случаю чрезмерным гневом и неожиданным объяснением произошедшего!

Отфорд поставил машину у дома и хотел уже выключить фары, но тут ему показалось, что возле самой ограды ярдах в тридцати стоит какая-то женщина. Чуть поколебавшись, он выключил их, вылез и запер машину. Стал ждать. Послышалось, как под каблуком женщины негромко скрипнул гравий, потом опять наступила полная тишина.

— Миссис Олбен, — окликнул он. В ответ ни звука.

Отфорд снова отпер машину, включил зажигание и медленно поехал вперед в полной темноте. Потом внезапно включил фары, и в их лучах очутилась жалкого вида бледная женщина. Державшая в руке книгу «Таковы были приказы». Он затормозил, распахнул дверцу и со всей непринужденностью, на какую был способен, произнес: