Но мы не должны судить её слишком строго. В тот вечер была несколько воздушных налётов, и женщина, несомненно, испытала душевное потрясение. Ничто в этом мире не совершенно, мистер Вустер. Но я готов нести свой крест. Семь лет я живу в постоянном страхе, что какой-нибудь злоумышленник переманит её к себе. Я прекрасно осведомлён, что ей делали несколько предложений, причем весьма заманчивых. Гром грянул сегодня утром, мистер Вустер. Можете представить, какое отчаяние я испытал, когда она сказала, что увольняется!

— Боже всемогущий!

— Ваш неподдельный ужас делает честь, если мне будет позволено так выразиться, автору «Красной, красной розы». Но я не хочу волновать вас понапрасну: трагедии не произошло. Мне удалось уладить это дело. Джейн меня не покинет.

— Блеск!

— Вот именно, блеск, хотя это выражение мне незнакомо. Я не встречал его в ваших произведениях. И кстати, возвратившись к вашим произведениям, должен вам признаться, что на меня произвели огромное впечатление не только захватывающие сюжеты, но и та жизненная философия, которую вы проповедуете. Если б таких людей, как вы, было больше, мистер Вустер, Лондон стал бы ещё прекраснее.

Это высказывание в корне противоречило жизненной философии моей тёти Агаты, которая утверждает, что, если избавить Лондон от меня и мне подобных, в нём будет легче дышать; но я не стал спорить.

— Должен вам сказать, мистер Вустер, я восхищаюсь вашим презрительным отношением к изжившим себя фетишам ослепшей от глупости социальной системы. Вы возвысились над всеми нами, мистер Вустер, доказав нам устами лорда Белчмора в «Простой фабричной девчонке», что, я цитирую: «достойная женщина низкого происхождения так же прекрасна, как самая знатная леди».

Я выпрямился.

— Да ну! Вы действительно так думаете?

— Безусловно, мистер Вустер.

— Вы считаете, что, скажем, парень, занимающий определённое социальное положение, может жениться, к примеру, на девушке из низших классов общества?