— Какой ты счастливый, брат!

Абд ар-Рахман сразу догадался, что он имел в виду, сказав это, но сделал вид, будто не понял, и переспросил:

— Счастливый?

— Конечно. Тот, кто разговаривает с Самарой, должен чувствовать себя счастливым.

Абд ар-Рахман подумал: «Мой брат или отъявленный негодяй, или глупец и сам не понимает, что говорит. В действительности счастлив не тот, кто говорит с Самарой, а тот, при виде кого она краснеет и смущенно убегает, как это только что случилось. Этот юноша действительно счастливец. Неужели он этого не понимает? А может быть, смеется надо мной?» Абд ар-Рахман не хотел, чтобы брат заметил охватившее его волнение, и, желая переменить тему разговора, спросил:

— Как ты провел вчера вечер?

Анвар сел с ним рядом.

— В Каср аль-Айни

Абд ар-Рахман молча смотрел на брата и думал совсем о другом. Он любил Анвара, заботился о нем, как раньше заботился о других братьях. Но иногда у него на душе становилось тревожно. Временами он его даже ненавидел, особенно когда тот говорил о Самаре. Одно упоминание ее имени мучило и терзало Абд ар-Рахмана. Правда, достаточно ему было увидеть ее, как неприязнь к брату проходила. Он искренне любил Анвара, и его будущее, в которое Абд ар-Рахман вложил много забот и труда, рисовалось ему прекрасным. Но разве младший брат может понять, что происходит в душе старшего? Конечно, нет. Он даже представить себе не мог, что кто-то другой любит эту красивую девушку. Юноша целиком был занят самим собой.

— Я пришел к тебе посоветоваться по важному делу, — сказал Анвар.

Абд ар-Рахман ничем не выдал своих чувств и спокойно предложил:

— Садись.

— Сначала выслушай меня, — заговорил Анвар, продолжая стоять. — Я сейчас на распутье. Через месяц кончается моя врачебная практика в больнице. Мой преподаватель, доктор Браун, рекомендует меня на медицинский факультет.

Абд ар-Рахман сразу почувствовал облегчение и радостно воскликнул: