Лекси и Снупи прошли внутрь в одинаково приподнятом настроении, с взъерошенной шерстью и поднятой грудью, шумно дыша и повизгивая.

В клубе царил обычный для подобных заведений полумрак, галогенные лампы отбрасывали пятна тусклого света, оставляя остальную часть помещения в полной темноте. Все присутствующие были с собаками, кое-кто, видимо, привел их с собой, но у большинства на ошейниках были зеленые бирки «Собачьей конуры». На заднем плане виднелась огромная картина, написанная маслом, – на ней были изображены четыре добермана за игрой в крестики-нолики. Бармены разливали пиво из кранов, похожих на пожарные гидранты.

Мы с Клэр стояли в дверях, оценивая обстановку. Перевернув Клауса на спинку, Клэр надавила на его брюшко пальцем, точно покупатель, который проверяет спелость дыни.

– А как я узнаю, что ему пора в туалет?

– Продолжай давить ему на живот, и он не заставит тебя долго ждать.

Нельзя сказать, чтобы клуб был переполнен, но круглые столики у стен были уже заняты посетителями, которые громко разговаривали, стараясь перекричать визг и тявканье. Клэр отправилась на поиски буфета, а мы с Сэнфордом решили устроиться рядом с длинной, красного дерева, стойкой бара. Я залезла на высокий табурет, а Сэнфорд послушно уселся у моих ног, рыча на всех мужчин, что осмеливались бросить взгляд в мою сторону. Похоже, мне достался весьма ревнивый компаньон.

Трем – четырем парням удалось вкрасться в доверие к моему сторожевому псу, но я была не расположена с ними любезничать. В этом заведении было что-то отталкивающее – то ли запах псины, то ли убогий техноджаз, который здесь пытались выдать за музыку, – и спустя полчаса после пары сухих яблочных мартини я была готова с чистой совестью отправиться домой.