«О, мед воспоминаний!» или попроще: «Моя жизнь с Михаилом Булгаковым». Под такими названиями странствовала эта Книга по свету, публиковалась, переводилась, долго не находя пути в родные края. (В полном объеме воспоминания Л. Е. Белозерской-Булгаковой были опубликованы после ее смерти издательством «Художественная литература». Москва, 1989.)

Судьбой ей было отмерено восемь с лишним лет жизни с Михаилом Булгаковым. Кем она была для него, если под своими фельетонами он ставил подпись «Любовь Булгакова», если это имя появляется на первой странице гениальной «Белой гвардии». Каждая его новинка тех лет — к ее ногам, со словами любви и признательности. Признательности за восхищение его Даром, за помощь.

Да, помощь была! И состояла она не в печении пирогов и взбивании подушек. Она служила его Дару, а не бренной оболочке.

Это она первая поверила в его Театр. Одну из первых пьес — «Белая глина» — они стали писать вместе и не дописали. Тогда они взялись за «Турбиных» (у Михаила Афанасьевича уже был как бы ее эскиз 1920 года). Л. П. Остроумова-Лебедева вспоминала, как с участием Белозерской рождалась эта пьеса в Коктебеле. Не забыл об этом и Максимилиан Волошин в дарственной надписи на одном из своих киммерийских этюдов.

А для Белозерской это было возвращение в прошлое. Судьба уже тогда словно подвела ее к Булгакову в переходившем из рук в руки Киеве 18-го года, но не подарила встречи. И, проходя Андреевским спуском, она еще не догадывалась, что за стенами одного из невзрачных домов уже идет ее собственная жизнь, жизнь Турбиных, жизнь Булгаковых. Путь их к Встрече по белым дорогам был далеким и долгим: для нее он шел через Одессу, Стамбул, мюзик-холл «Фоли-Бержер» в Париже, где она танцевала в балетной труппе (ее рассказ об этом позднее найдет отражение в «великом бале у сатаны»), и Берлин. Для него — через Ростов и Кавказ.