Как бы ни потешались над ним, он никогда не сердился, а, наоборот, был доволен. Только лишь у него заводились деньги, он обязательно приглашал приятелей, угощал их на широкую ногу и сам же прислуживал им за столом. Когда же Сампэя приглашали на пирушку или в компанию к знакомым, какие бы дела его ни ждали, он моментально принимал приглашение, откладывал все дела и, позабыв всё на свете, стремглав выбегал из дому. Когда он появлялся на пороге, приятели частенько, подтрунивая над ним, говорили, спасибо, мол, что пришел. А Сампэй неожиданно принимал важную позу и, кланяясь до пола, непременно повторял: «Пожалуйста, приходите в гости ко мне!» Гейши ради шутки, подражая гостям, кричали наперебой: «Эй, принеси-ка это!» — и, скомкав бумагу, кидали на пол. Сампэй же, отвесив несколько поклонов, услужливо приносил ее на веере, приговаривая голосом уличного фокусника: «Спасибо! Не стесняйтесь! Бросайте все! Всего лишь за две сэны!

Однако такой, казалось бы, беззаботный человек, Сакурай знал, что такое любовь. Несколько раз случалось ему приводить к себе в дом женщин из профессиональных гейш, хотя ни одна из них не стала его женой. Когда Сампэй влюблялся, его безалаберность становилась еще сильней. Чтобы заслужить благосклонность женщины, он пытался угодить ей и никогда не вел себя как подобает грозному мужу. Влюбившись, Сампэй становился совершенно безвольным, делал все, что только ни желала его возлюбленная. Повиновался любому ее требованию, лишь покорно приговаривая в ответ: «Хорошо, хорошо!» Иногда доходило и до того, что захмелевшие женщины били его по голове, обзывая дураком. Когда Сампэй приводил к себе в дом женщину, все его посещения чайного дома сразу же прекращались. Почти каждый вечер он собирал знакомых и приказчиков на втором этаже своего дома и под звуки сямисэна, на котором играла его новоиспеченная женушка, гости, разгоряченные вином, громко пели песни.

Один раз приятель Сампэя увел у него из-под носа его очередную подружку. Сампэй долго горевал о случившемся, тщетно пытаясь понять женский нрав. Затем, смирившись, он покупал подарки для ее нового любовника, водил их на спектакли. Дома же, усадив обоих на самые почетные места, сам всячески стремился угодить им и радовался, если те обращались с ним, как со своим слугой.