Короткая плиссированная юбочка трепещет на легком ветру. А чуть ниже, на берегу озера, стоят два тридцатилетних, ухоженных и подтянутых мужичка, слегка отливающих голубизной. Он ловит их боковым зрением, и до него доносятся слова одного из них, обращенные к другому: «Боже мой, ты только посмотри, какая девушка!» Он оборачивается и видит, что выговоривший это стоит, ошеломленный, и лицо его несчастно…

Тем временем балерины приблизились к столу и та, которую звали Светой, обратилась к подруге:

— Как подъехать-то? Он какой-то угрюмый.

— А можно и не подъезжать, девушки, просто присаживайтесь.

Они заулыбались, правда, несколько настороженно, и сели за его стол. Заказали, по его совету, того же несчастного бройлера под бамбуком. Он попросил принести бутылку красного вюртембергского «Троллингера» — «вина троллей». Разговор постепенно завязался.

Нашлась в родном городе и общая знакомая — известная в прошлом балетная прима Аннибалова. Ныне она держала собственную небольшую труппу. Он как-то раз побывал на их выступлении на сцене «Театра комедии» («гастроном комедий» — как точно окрестил его один приятель, — за общий вход с Елисеевским). Потом он прошел за кулисы. Вокруг балерин ошивались пожилые иностранцы. Вокруг всех, кроме солистки Дили Саитовой. И не из-за ее престарелого супруга, тершегося поодаль, а из-за того, что даже любители-чужестранцы знали: Диля — креатура Аннибаловой, а потому «не влезай, убьет!» Но он на тот момент этого не ведал и завел с Дилей, с которой уже был знаком, долгую тихую беседу. В ходе нее Диля внезапно, от избытка нахлынувших чувств чмокнула его в щеку. Все это, разумеется, вызвало жгучее неудовольствие Аннибаловой, и дело закончилось неслабым скандальцем. «Я сегодня пострадал оттого, что натурал».