— В Германии соблюсти это требование господина Преображенского сложно — не уважают они круглых цифр.

Так питал он их полезными сведениями, а в голове свербело одно: в какой момент заторопятся они в гостиницу?

Выпили, закусили маслинами. Повторили.

— А что там за сердце красное под горой светится?

— Лучше бы ты, Танюшка, не спрашивала. «Эрос-центр», или, попросту говоря, публичный дом. «Эротичные девушки со всего мира с нетерпением ждут вас», как утверждает объявление в местной газете «Швэбише пост». Ждут не дождутся.

— Изволили посещать? И как оно?

— Без комментариев, без комментариев…

«Доппель корн», между тем, тихо скончался. Вслед за ним на свет появился коньяк «Мажестат» в мощной «бомбе» зеленого стекла, «нежный мягкий». В питье, как и в еде, балерины «Петербургского городского балета» себе не отказывали.

— А это что за фрукт-овощ? — Света ткнула пальцем в тарелку. — Похоже на бутафорскую клубнику.

— Это личи — так здесь называется. Какой-то мадагаскарский продукт. — Он взял с тарелки два красноватых пупырчатых шарика, очистил их. — А внутренность по цвету и консистенции, как видите, вылитая загустевшая сперма («вылитая», ха!).

Словцо выскочило, и обе балерины моментально и остро взглянули на него.

— Ну, голубушки, разевайте ротики! — И он забросил беловатые капли в их послушно раскрытые рты.

— Вкусно! — резюмировала Таня. — Только косточка очень большая.

«Мажестат» лихо покатил под эти самые личи. Разговор становился всё более откровенным.

— Что-то ты, Миша, про родной город совсем не расспрашиваешь, — с легкой ехидцей заметила Таня.

— А зачем? Еще начнете его ругать. А у меня золотое правило: о Петербурге либо хорошо, либо ничего — как о покойнике.

— Ладно, — вступила Света. — Вот ты сказал: «писатель». Писал, писал — и до чего дописался?

— Переехал из одного областного центра в другой. Да и вы вроде как не бог весть до чего доплясались.