— На обед — кулеш, ешь пока не околешь, — смеясь, выкрикнула Иришка.

— Крупинка за крупинкой гоняется с дубинкой! — добавила Ксана.

Вера Степановна стояла за изгородью — мощный торс, облаченный в голубое в белых яблоках платье, голова склонена набок — Вера Степановна заинтересованно слушала.

— Ишь ты, — произнесла наконец она. — Плохо кормят, значит. А должны кормить хорошо. Ребятишек-то, как не стыдно.

— Там ведь не только мы, там и совхозные рабочие питаются, — напомнила Люба.

— Ну, рабочим-то — не велика беда. У них все свое… А и те, слыхать, жаловались: с собой на работу кусок тащи. Куда это годится!

— А вот я хочу спросить вас, молодые барышни, — вкрадчиво обратился Аким Родионыч. — Сардины в столовой бывают или нет? Знаете, этакие коробочки длинные, сардины. Знаете, наверно?

— Эва, чего захотел. Сардины. — Вера Степановна звучно шлепнула себя по бокам. — Ты, Родионыч, скажешь! Сардинами их будут кормить! Чего другого придумал бы, а то — сардины!

И раздосадованная Вера Степановна ушла на веранду.

Люба протерла полотенцем последнюю чашку, поставила ее в ряд с остальными, покачала головой:

— Килька в томатном соусе бывает. В буфете. Сардин что-то не заметила. — Она сосредоточенно шмыгнула носом.

— Килька? — живо отозвался Родионыч. — Это маленькие, круглые такие?

— Да килька же, — удивилась Люба, — рыбешка в томате!

— Тара, тара меня интересует, — нетерпеливо потирая руки, пояснил Родионыч. — Баночки то есть.

— Баночки? — удивилась Люба.

— Ой, девчата, опаздываем! — Иришка вскочила, отряхнула свои коротенькие потертые брючки, наскоро расправила бантики у висков, помчалась к калитке.

— Тара обыкновенная, — ответила на ходу Ксана, — маленькая, жестяная!

— Круглая, — серьезно добавила Люба.

Калитка за девчатами захлопнулась.

— Эх, незадача, — бормотал Родионыч, усаживаясь на ступеньку крыльца. — Круглая! Не годится. Никуда не годится. Дрянь дело. Дело дрянь…