Я решил махнуть рукой. Ну, покуролесил немного, подумал я. Не страшно. Выпили же. Будем считать, что это была моя “прописка” у Иры. Меня несколько нервировало отсутствие четвертого свидетеля, Нины Александровны, но я решил, что у нее дежурство на гособъекте, и успокоился.

На следующий день я, уже в совершенно благодушном настроении, возвращался по ноябрьскому холоду с работы домой. Поднявшись на наш этаж и даже, кажется, что-то про себя напевая, я вошел в квартиру и в коридоре сразу столкнулся с Ниной.

- Здравствуйте, - улыбнувшись как можно шире, сказал я. По-моему в тот момент я даже забыл о позавчерашнем праздновании и странных, двусмысленных улыбках дяди Коли.

- Чтоб ты сдох, - сухо отвечала Нина Александровна.

Знаете, я ужасно растерялся. Все-таки повторяю, я в коммунальной квартире до того не жил.

- Не понял, - сказал я.

- Не понял?.. - переспросила Нина Александровна и подойдя ко мне, неожиданно распахнула халат. На огромной груди ее не было бюстгальтера. Я попятился.

- В чем дело? - пролепетал я, одновременно по звукам, доносившимся из глубины квартиры, пытаясь понять, дома ли Ира.

- В чем дело?! - еще больше удивилась Нина и потянувшись (сердце мое упало куда-то вниз и там, внизу, затрепетало и забилось) включила в полутемном коридоре еще одну лампочку. Я попытался отвести глаза и не смог.

Это провокация! Сейчас войдет Ирка - и я погиб, - вспыхнула и сразу потускнела, угасла отчаянная мысль в моей бедной голове. И вдруг… вдруг я увидел… Вся грудь Нины Александровны, от гигантских ее сосков до безумных закруглений, уходящих в пьяную тень, к животу, была в укусах и темных следах, в просторечьи именуемых “засосами”.

- Видишь теперь? - грозно спросила Нина.

И тут до меня дошло. Вот она, причина Иркиной вчерашней сухости и двусмысленных улыбок дяди Коли…