В Союзе была одна популярная песня с такими словами:

Эту песню слышали многие, а в Афгане слова этой песни переделали, и зазвучала она примерно так:

Мы начали потихоньку раскумариваться, и вдруг на горизонте появился Сапог.

– О-о, Сапог-жан, иди ко мне, – окликнул его Хасан и, вытащив чеки из кармана, протянул их Сапогу.

– Вот чеки, слетай в магазин и возьми четыре банки «Si-Si» и четыре пакета конфет, только резче, понял.

Сапог взял чеки и побежал в магазин, а мы продолжили добивать «косяк».

После третьего круга я почувствовал, что приплыл капитально, «крыша» не только ехала, а ходуном ходила, язык во рту еле ворочался. А напротив сидел Пипок и цвел как подсолнух, я не мог равнодушно смотреть на его цветущую физиономию, а он, как назло, уставился на меня в упор и залился смехом, забыв про косяк который дымился у него в руке.

– Пипок, я тебе паранджу привезу с рейда, напялишь ее, когда план с нами курить будешь, а то я не можу спокойно смотреть на твой цветущий лепень.

А Пипку по фигу, уставился на меня и давай дальше «ха-ха» ловить.

– Пипок, передавай косяк дальше, придурок, – подал голос Хасан.

Вдруг в проходе между кроватями послышалось шевеление, и мы все повернули головы, там стояли два сарбоса и смотрели на нас с довольной улыбкой. Я поначалу обалдел, откуда, черт возьми, сарбосы у нас в палатке, неужели «галюники» начались?

Пипок протянул руку, в которой дымил косяк и ляпнул:

– О, духи! Смарите, вон духи.

Потом меж сарбосовских голов появилась голова нашего замполита полка майора Кудряшова, мы смотрели на них, а они на нас. Мне показалось, что время остановилось, (кто накуривался, тот знает, что время по раскумарке идет очень очень медленно).