Ахмедов ушел и с его уходом закончилось долгое утро. Начинался вечер. Я гнал от себя упрямую мысль, мучившую меня все время после разговора с Костей. Февраль, шестнадцатое число. Сейчас тоже февраль, семнадцатое. Вчера была годовщина мнимой гибели Лашенкова. И вчера исчез Равич. Я решительно рвал, сминал и отбрасывал в мусор всякие подозрения о таинственной связи событий. Но годичные кольца упрямо налезали одно на другое, смерзались намертво в ледяной воде февраля и покоя сердцу не прибавляли.

Я позвонил в редакцию. Не отвечают. Я раскрыл распухший от слез постояльцев справочник «Бежинский житель», нашел раздел «Общественная жизнь горожан», подраздел «Партии, группы, общественные организации». Стал читать.

Коммунисты-утописты. Местное отделение партии на год издания справочника (позапрошлый) составляло пять («Ого!») человек. Структура партийной организации традиционная для партии подобного типа. Секретарь, заместитель (и хранитель партийной кассы), члены. Постоянного помещения не имеют. В своей деятельности провозглашают принципы…

Скучно. Я закрыл справочник осторожно, чтобы не поднимать пыль. Решительно встал, потом решительно сел. Задумался нерешительно. Нет, пока не увижу пристань своими глазами, все — день, вечер, дела — пойдет насмарку, это уж точно. И отправился в долгий путь к пристани.

Идти было два квартала. Но я растянул их так, словно каждый дом на пути — домовина с затаившимися упырями, за каждым углом