Послушался Алтынников, вошел в дом, глянул в зеркало… Матушка родная! Стоит перед зеркалом красавчик неописуемый, личико светлое, брови соболиные, очи карие, губки бантиком сложены! И наряд на красавчике не купеческий, а наполовину царский, наполовину какой-то заморский. Поверх кафтана, золотом расшитого, еще какая-то фуфаечка напялена, по шитью сразу видно – не наша, штаны – тоже не русские, короткие, до колен даже не достают и в обтяжку. Зато на ногах – чулки, а на туфлях – бантики.

– «Майн Готт! – подумал купец Алтынников. – Никак и вправду колечко волшебное!.. Как же я теперь в таком виде шпациренгеен пойду?! Ведь это ж срамота!.. Реприманд на всю жизнь!»

– А не надо было в «принцевича» оборачиваться, – зашептал насмешливо Гавря, – царевичем тоже неплохо было бы…

– Не хочу в царевича! Хочу в кого попроще!

– Так пожелай, свет-Тимофеевич, оно и исполниться…

– Да уж вижу!

Постоял-постоял купец Алтынников перед зеркалом и придумал, в кого ему теперь обратиться:

И подсказал: хочу разбойником с большой дороги стать! Награблю золотишка – и обратно в Кудеяров возвращусь!

Ладно, сделали черти Ивашке, как он просил. Мига не прошло, а уж стоит перед зеркалом не «принцевич» в чудоюдной одежде, а страшный-престрашный разбойник с кинжалами и пистолетами за поясом. Посмотрел на свое отражение Алтынников и в обморок упал: всю жизнь он встречи с разбойниками боялся и вот где встретиться довелось – в родном дому, один на один! Полежал Иван Тимофеевич часок на холодном полу, очнулся.

– Ну кольцо!.. С таким кольцом и до старости не доживешь!

Однако встал с пола, отряхнулся и пошел со двора своего большую дорогу искать.

– Награблю мешочка два золотишка и вернусь… Богаче всех в Кудеярове стану… Вот когда мне кудеяровцы позавидуют! Вот когда я душеньку свою отведу!