– Да не пьяный я, Алик, сколько можно? Говорю тебе, я серьезно, собери что можешь, возьми лазеры свои, датчики, черт его знает, греби все. В восемь вечера придет машина, мы специальным самолетом улетаем в Ленинград. И этого Сашку с собой бери, поможет.

 – Да Вы чего все обалдели, что-ли? – Алик явно подозревал розыгрыш. – Слушай, Сережа, я тебе как вот как скажу, если ты хочешь поиздеваться, найди кого-нибудь еще, а мне не мешай работать. Я от тебя такого не ожидал. 

– Мать твою так, – директор начал кричать. – Ты что, идиот, мне не веришь? Мне это все на такой же хер надо как и тебе. Я тебе матерью родной клянусь, что не вру. 

– Ты чего, серьезно, что-ли? – Алик начал истерически смеяться. – Ну где я только не был, чего только не ожидал, но такого…

– Короче, – директор начал раздражаться, – собирай все свои ящики, все что можно. Греби лазеры, усилители, приемники, световоды…В восемь вечера у входа в Институт придет машина, я буду там. Чтобы к этому времени все было готово. Летим вместе. И никому ни слова, понял? Сашу предупреди, здесь дело государственного значения. 

– Ну хорошо, как скажешь… Но такой глупостью я еще никогда в жизни не занимался.

Вечером все были готовы. Алик, щупленький, подмигивающий глазами и раздраженно время от времени пожимающий плечами и фыркающий, помогал нечесаному аспиранту грузить массивные деревянные ящики в микроавтобус. Аспирант Саша время от времени теребил нос и покусывал ногти, с опаской посматривая в сторону директора. Сергей Васильевич раздраженно давал последние указания секретарше, с неприступным видом стоящей у входа на мраморную лестницу с выбоинами в ступенях. 

– Что за хреновина такая, Сергей, ты все же объясни, что происходит? – Алик с недовольным видом поправил на голове старенький берет и уселся на сидение. 

– Слушай, я и сам толком не знаю. Звонили из Кремля, говорят, надо срочно обследовать какую-то бабу там в Ленинграде, которая двигает руками предметы.