
Все это более или менее вразумительно я и изложил после обеда матери. Увы, она и не пыталась вникнуть. Лишь тупо повторяла, что пополнится мой словарный запас, улучшится произношение и в следующем классе я играючи получу «хорошо», а то и «отлично». А еще намекнула, что я неблагодарный. Конечно, не прямо. Моя мама так не делает. «От детей не дождешься благодарности»,— ее постоянная присказка. И сейчас она не попрекала, но раз десять произнесла: «Другие дети бы прыгали от радости. Поездка в Англию — недешевое удовольствие. А мы не так богаты, чтобы бросать деньги на ветер!»
Отец вечером высказался за Англию. И вовсе не для того, чтобы я без запинки цедил «th's», а из-за своей глубокой озабоченности.
— Эвальд,— оторвался отец от газеты.— Это же чудесно! Быть целый месяц со своими ровесниками! В твоем возрасте нет ничего лучше этого. Друзья ведь самое важное в жизни! А в Оксфорде ты найдешь настоящих друзей. Пойми, Эвальд, летний лагерь только укрепляет дружбу!
Как же я об этом не подумал! Сызмальства мой отец озабочен тем, что у меня нет «настоящих» друзей, и без конца пилит за это. У него самого в детстве было по крайней мере четыре «верных» друга, а он у них был признанным вожаком. Отец смотрит на меня как на ненормального, потому что я никогда не рассказываю о своих друзьях. И никак не может поверить, что я не хочу иметь друзей. Он думает, что со мной никто не хочет дружить. А раз меня не берут в друзья, значит, со мной не все в порядке. Это его беспокоит. Ему нужен сын, у которого все в порядке.
