Должен вам признаться: это самая большая проблема моей жизни. О ней я часто думаю. А подумавши, прихожу к мысли, что сам виноват: не оказываю сопротивления. В младших классах со мной сидел Мартин Ходина, Вот у кого не было такой проблемы! Когда что-то было не по нему, он ревел. Ревел громко и пронзительно, как фабричная сирена в конце рабочего дня. Дома все жутко боялись этой сирены. Поэтому каждый трижды спрашивал о его желаниях, чтобы избежать кошмарного ора...

Да, это, конечно, выход. Но не для меня: вопить надо было раньше. В тринадцать лет не начнешь. Ну, а еще, наверно, для такого крика нужно много крови в голове. У Мартина, когда он кричал, голова становилась пунцовой. А у меня в таких случаях, как я уже говорил, кровь несется в живот и там бурлит.

Сестра моя говорит, что я слишком ленив и добродушен, чтобы сопротивляться. Но это не так. Если бы я был добродушным, кровь не вскипала бы у меня в животе. У ленивых, я думаю, кровь немного попульсирует, и все. Когда я это объяснил сестре, та расхохоталась и сказала: «Вальди, тут дело в другом. Ты — тот редкий случай, когда воспитание дает хоть какие-то плоды. Хорошо воспитанные дети не сопротивляются».

Может, она и права. Но все-таки я не так хорошо воспитан, чтобы безропотно отправиться в Оксфордский колледж.

Наверное, многие ребята поехали бы в Англию. В нашем классе пятеро согласились сразу же да еще радовались. Трое собирались уговорить родителей. А двое переживали, что не смогут поехать. А вот у меня английский колледж профессора Танненгайста не вызывал никакого энтузиазма. И каждый, кто меня хоть немного знает, в том числе и мама, должны это понимать. Я не терпел ни лыжных походов, ни загородных лагерей. Я вообще не переносил сборищ.