гм... так сказать...» Сплошное мучение. И для меня, и для него. Когда же я своей ложью положил этому конец, он подарил мне новехонькую монету. Обычно папа, вздыхая, дает мне карманные деньги по понедельникам, а если я не укладываюсь, что бывает редко, то, более удрученно вздыхая, протягивает еще пару шиллингов, не забывая — в ближайший понедельник вычесть их из традиционной суммы. Должно быть, он очень обрадовался концу нашего разговора, поэтому ни с того ни с сего дал мне монету.

Гм... Кажется, я отклонился (или лучше: уклонился?) от темы. А ведь хотел быть кратким. Возвращаюсь.

Следующую неделю я жил спокойно. Для ребят с хорошими оценками последние школьные денечки все равно что теплая ванна, нежная и усыпляющая. Особенно до обеда. Дремлешь себе, иногда просыпаешься и думаешь: зачем тут сидеть, все равно ведь не вызовут. Не лучше ли иметь таких добрых родителей, которые бы соврали, что ты болен гриппом. Насколько приятнее читать, лежа на животе в кровати, чем горбиться за столом, тайком полистывая лежащую на коленях книгу, чтобы никто не заметил, что она не имеет ни малейшего отношения к школе. Ребята в конце года этого не одобряют, так же как и учителя. Их можно понять. Когда оценка у тебя колеблется между «удовлетворительно» и «неудовлетворительно» и приходится напрягаться, а кто-то рядом читает фантастику, это действует на нервы.

А если даже сидишь прямо и серьезно глядишь на учителя, то все равно не можешь помочь какой-нибудь бедной овечке получить свою тройку. Подсказывать ведь можно только тому, кто хоть что-то знает. Шепнешь пару слов или что-то покажешь — ему и понятно, и он переползает с «хорошо» на «отлично». А кандидатам в двоечники, как это ни печально, ничем не поможешь. (Однажды на экзамене по географии я хотел подсказать Пивонке, что в Южной Америке много рудников. Ага, подумал я, графит! Это же можно показать! Поднял карандаш и стал тыкать в графит. Пивонка посмотрел на меня, заулыбался и брякнул: «В Южной Америке производят карандаши!» Класс взорвался от хохота, а Пивонка получил двойку.)