— О! Брыкин — это талант!

Да, за баранкой шофёр третьего класса Василий Брыкин был первый человек.

— Эх, на целине бывало… — мечтательно тянул иногда Васька, вытирая ветошью руки после очередного хирургического копания в железных кишках своего «газона». — Степь-то, она специально для водителя придумана. Выедешь это ранним утречком на элеватор или в глубинку, направление прикинешь на какую-нибудь сопочку — и жми себе на всю железку. О баранке и думать забудь, — ни тебе обгонов, ни тебе разъездов. Хоть автопилота включай! Толстенный роман прочесть можно…

Разок проехал — след, два проехал — дорога, а три — уже спрашивают, куда шоссе ведет…

О городских водителях у Васьки было своё мнение.

— Был я недавно в Питере, — рассказывал он. — Сеструху навещал, она на Балтийском разметчицей работает. Познакомился там с одним, на экскурсию, вишь, в Новгород ездили, на заводе бесплатно, конечно, путевки дали. Так кореш этот экспресс водит «Ленинград—Новгород». Шикарный автобус, доложу вам, «Икарус» называется. Венгры, понятное дело, выпускают. В кабине чистота-уют, сам в капроновой рубашечке, и «гаврилка» болтается. А на дверце пять звёзд наляпано, а, таё-моё с бандуру, — это значит, пятьсот тыщ без капремонту! Не хухры-мухры. Чего скажешь? Да я такого хлыща городского в упор не вижу! Сюда бы его, на здешних лежнёвочках слезы по роже размазывать! Посмотрел бы я на его пятьсот тыщ! Тут тебе не по асфальту шоферить! Конечно, — снисходительно добавлял он, — может, и там раз в неделю головой думать надо, ну а всё же это так, — службишка.

— А здесь, Вась?

— Здесь? — задумчиво переспрашивал Васька, вглядываясь в свои короткопалые бугристые ладони, словно не узнавая их, — здесь, братец ты мой ситный, не служба. Здесь труд. Вез всякой примеси. А где труд — там и интерес. А без интересу зачем жить? Так, — добро на дерьмо переводить!