Но шофёры — народ не из тех, кто легко сдаются! А Карась не зря даже среди своих слыл парнем изобретательным…

— Клещ… — вдруг прохрипел он каким-то новым для себя и Лизы голосом.

— Какой, Васенька? — с ласковой ленцой разморенно спросила коллекторша.

— Ну этот… Который центрофалитный… — с трудом разгрыз Василий страшное слово. — Вон, под кофточку залез…

— Энцефалитный, говоришь? — с каким-то особым значением переспросила Лиза, и вдруг… вдруг Васька увидел, что её нежные плечи могут поспорить белизной с кофточкой, если бы не мелкие солнечные веснушки, буквально ослепившие Ваську.

— Нашёл? — тихо спросила Лиза, не поворачиваясь к нему лицом.

— Нет ещё… — горячо и влажно выдохнул ей в спину Василий. — Пуговки тут…

Большая печальная лосиха с клочьями свалявшейся за зиму бурой шерсти на боках, неслышно переступая по приболотью голенастыми ногами, выплыла на прогалину и, распахнув свои большие внимательные глаза, опушённые длинными ресницами, застыла в удивлении.

Совсем рядом с собой она усмотрела нечто, похожее на клочок голубого неба, зацепившееся за лапу молодой ёлочки. Предмет этот явно был несъедобным…

Но главное внимание лосихи привлекло совсем, совсем другое: на крохотной полянке-пролысинке шевелилось какое-то непонятное существо. Лосиха, понятно, не умела считать, но со смутным чувством опасности определила, что у этого ритмично шевелящегося существа ровно в два раза больше ног или лап, чем требуется для нормального лесного четвероногого…

Лосиха немного постояла, поводя ушами и по привычке пережёвывая молодые горьковатые побеги осинника. Потом она шумно вздохнула и, задумчиво поплямкав серыми замшевыми губами, деликатно удалилась в сырую глубину мелколесья.

«Молодых», вернувшихся на поезде из районного ЗАГСа, на полустанке встретили гудками четыре машины — весь наличный транспорт геологоразведки. Напарник уступил Василию его законное место в кабине, а сам перемахнул в кузов.