- Не горячись, не нужно. Я тебя понимаю. Мальвина твоя, кажется, тоже из костричанок. Перед ним действительно многие... Однако же, старик! На профессора уже были сигналы! Пустяковые - поэтому никто и не обращал внимания.

- Пустяковые сигналы или пустячные люди их писали? - насмешливо взглянул на него Твердохлеб. - А теперь написал доктор, лауреат и еще кто он там - и машина завертелась?

- Ну, ты действительно Твердохлеб! Сигналы не у нас, а там, - Нечиталюк покрутил пальцем над головой, но не просто над головой, а немного наискосок, неопределенно, таинственно, значительно. - Ты меня понимаешь? А наше дело какое? У нас обязанность. Битва за справедливость.

- Только обязанность и заставляет меня браться за это неприятное дело, - прикасаясь наконец к папке с заявлением, сказал Твердохлеб.

- Слушай, - Нечиталюк даже не стал потирать руки, наклонился к Твердохлебу почти заговорщицки. - Я тебя прошу: никому не говори, что я это дело тебе... ну, поручил или - упаси боже - навязал. Скажи, что сам выпросил у меня. На таком деле, знаешь, можно и заслуженного юриста...

Теперь Твердохлеб не сомневался: дело поручено Нечиталюку, а он спихивает на него. А еще хвастается казацким происхождением.

- Я-то никому, - поднимаясь, сказал он, - а только как же ты Савочке скажешь? И что Савочка скажет тебе?

- Льву в клетку бросим кусище мяса! - потирая руки, захохотал Нечиталюк. - Проиграю партий двадцать в шахматы - и мне все простят. Савочка - это сама доброта... Наш добрячок-нутрячок... Только ты меня не продай...

"Да кто тебя купит!" - хотелось сказать Твердохлебу, но он промолчал, забрал папку с заявлением и ушел в свою тесную комнатку.

Не нравилась ему эта история. Еще надеясь, что тут какое-то недоразумение, Твердохлеб не стал выписывать повестку доктору наук, а созвонился с ним, сказал, что ему, передано заявление, и спросил, где бы им лучше встретиться: у доктора на работе, или дома, или в прокуратуре.