- У меня нет намерения снижать моральный уровень вашего "Южного комфорта".

- Но вы же сказали: чужая жена.

- Вы расспрашивали - я сказал. Это действительно немного смешно.

- Ничего смешного. Наоборот. Абсолютно наоборот.

- Вы не поняли. Тут уже чисто личное. Видите ли, моя жизнь сложилась так, что все время я расспрашиваю людей. Ну, разных людей. А тут вышло наоборот. Поэтому я... Ну, вы должны меня понять...

- То есть вы хотите сказать... - Шуляк теперь не скрывал своего превосходства. - Вы хотели меня... Но к вашему сведению, у нас здесь нет ни одной женщины! Абсолютно ни одной! ("Тогда зачем же я сюда приплелся?" подумалось Твердохлебу.) Вы же своими... гм... может быть, вы хотели сказать, что вы... гм... чуть ли не следователь?

Твердохлеб еще не пришел в себя от мысли, что его обманули, что Наталки здесь нет, что он снова стал жертвой ее лукавости и коварства, ее проклятой формулы: "Не знаю, не знаю..."

- Вряд ли это имеет какое-то... - пробормотал он, но и этого было предостаточно для проницательного директора "Южного комфорта".

- Вы следователь и не говорите мне об этом? - поднимаясь со своего места и играя всем безграничным спектром киноактерских улыбок, загремел Шуляк. - А я со своей неуместной... Но нужно же было сразу... Зачем нам эта игра в кошки-мышки? Я же понимаю! Я абсолютно понимаю! Теперь скажите: вы любите, чтобы комната выходила на солнечную сторону?

- Все мы тянемся к солнцу.

- Так я и знал. И представьте себе: уже прикинул. Этаж?

- У вас их только три.

- Я бы советовал второй.

- Если советуете, то не стану...

- Я сам провожу вас в вашу комнату.

- Благодарю. Зачем же?

- Нет, нет! И в столовой покажу ваш столик. Это столик Племянника. Место вроде бы и невзрачное, у стенки, сразу возле дверей, но престижно абсолютно! Племянника нет, но все знают... Там всегда сидят два Фундатора и есть еще два свободных стула. Один для вас...