- Сокращение так и остается для меня нерасшифрованным, - признался Твердохлеб, подавая директору свою путевку с изображением портиков и циркумфлекции "Южного комфорта".

- Как? Вы же сами... - Директор сразу окаменел и забронзовел, отдернул руки от путевки так, словно она была фальшивой. - Вы не знаете, что такое Добровольное общество любителей?

- Представьте себе...

- Может быть, вы хотите сказать, что и не являетесь членом ДОЛ?

- Если это вас так интересует, могу сказать: действительно не член ДОЛ и не имею к нему никакого отношения. Впервые слышу.

- Тогда как же?

- Попал к вам? Путевка.

- Но как и откуда? Путевки посторонним людям у нас не... Мы никого...

У Твердохлеба перед глазами возник таксист. Ох, посмеялся бы парень, услышав этого директора.

Директор рассматривал его, щурился, изучал, соображал.

- Так, так, так. Начинаю догадываться. За вас хлопотали.

- Вряд ли.

- Был звонок в наш президиум?

- Сомневаюсь.

- По обмену?

- Не было чего менять.

- Тогда... - Директор перегнулся к Твердохлебу через стол, понизил голос, показал пальцем на потолок: - Оттуда?

- Вертикали исключаются.

- Может, проверка? Народный контроль? КРУ? ОБХСС?

Он не дошел до прокуратуры, и Твердохлеб с легким сердцем мог снова отрицательно покрутить головой.

- Тогда как же? - Шуляк еще не позволял себе откровенного возмущения, но был недалек от него, угрожающе близко. Взял путевку, взглянул, небрежно бросил. Бумажка!

- А если женщина? - спросил его Твердохлеб.

- Вы хотите сказать: ваша жена член ДОЛ?

- Не то. Чужая жена. Ехала сюда. Посоветовала мне.

- То есть как это - чужая, посоветовала?

- Обыкновенно и просто. Как человек человеку.

- Позвольте, позвольте. Я этого абсолютно не понимаю. Абсолютно... Наше общество... Наш "Южный комфорт" имеет репутацию высокоморального...