Ничто — никакой шум, никакие крики — не могло в эту минуту отвлечь одиноко стоявшего перед вереницей раковин студента, чье внимание было поглощено соверцанием своего собственного бледного лица, отражающегося в зеркале. В голове у парня сильно шумело. Отражение ему понравилось. Он оскалил зубы, чтобы получше их рассмотреть. Какие же они, оказывается, классные. Такие ровные! Такие белоснежные! Они просто блистали совершенством. А чего стоит эта крепкая, мужественная челюсть… а этот шикарный квадратный подбородок… а густые светло-каштановые волосы… а сверкающие, орехового цвета глаза… прямо отпад! И вся эта красотища — его! Вот она, в зеркале — и принадлежит не кому-нибудь, а ему! В какой-то момент парень почувствовал себя так, будто подсматривает через плечо за кем-то другим. Так вот, первый он был просто загипнотизирован своим собственным великолепием. На полном серьезе. Второй же, который внимательно следил за первым, подошел к созерцанию отражения более объективно и даже намеревался критически проанализировать представший перед ним образ. Однако он пришел к тем же выводам, что и первый молодой человек, позволивший так очаровать себя собственному отражению. В общем, смело можно было признать, что выглядит он шикарно. Потом оба придирчиво осмотрели в зеркале свои руки и предплечья, а также крепкие бицепсы, едва не разрывавшие короткие рукава летней рубашки-поло. Повернувшись боком, отражение выпрямило руку и напрягло трицепс. «Круто!» — пришли к выводу оба наблюдателя. Никогда в жизни эта двуединая личность еще не чувствовала себя такой счастливой.

Мало того, студент, стоявший перед зеркалом умывальника, вдруг понял, что вплотную подошел к какому-то очень важному открытию. К какому именно — он еще не знал, но был уверен, что оно как-то связано с одним человеком — тем самым, который, раздвоившись, смотрел на мир двумя парами глаз. О том, чтобы сформулировать это открытие сейчас, не могло быть и речи. Оставалось только надеяться, что память не подведет, и завтра, проснувшись, он сумеет записать свою новую формулу, переворачивающую мир. Или все же попытаться сегодня? Нет, невозможно. Вот если бы в голове шумело хоть чуть меньше, тогда можно было бы попробовать.