Гостиница 'Шахтер' мне казалась похожей на Ноев ковчег. Каждой твари по паре. Две еврейки-учительницы, мама с дочкой. Возраст – примерно двадцать пять и пятьдесят. Похожие на лягушек – лица в бородавках, глаза выпученные. Приехали в Мурманск на поиски счастья, которое описывалось двумя словами: квартира, мужик.

Почему жизнь устроена так, что даже таких мелочей на всех не достается, и бесхитростные естественные желания становятся недоступной мечтой?

Еще две женщины. Обоим около тридцати, эффектные. Их мечту можно описать одним словом – деньги. Бросили в мою сторону быстрый опытный взгляд и равнодушно отвернулись – молод и беден. В то время у меня было всё, кроме денег и страха, но это интересно только девушкам моложе двадцати.

Два парня. Матросы. Володька с выбитым передним зубом. Охотно рассказывает о своих любовных похождениях. Серега. Я ему чем-то симпатичен. Говорит, что имел неосторожность получить в тещи доктора каких-то наук и профессора Харьковского университета. Не выдержал интеллектуального напора и бежал. Надеется заработать денег и устроить жизнь без постороннего вмешательства.

– Она, хоть и умная, – говорит он мне про тещу, – но дура. Не может понять простой вещи – ее дочь любит меня, я отвечаю взаимностью, и нечего в нашу жизнь лезть.

Мне нравится слушать 'про взаимность', и Серега рассказывает всё. О первом свидании, о первом поцелуе, о том, как он ночью пробирался к своей будущей жене в комнату. Серега смуглый, симпатичный и добрый. Фамилия у него Черный, и когда он ее назвал, я не поверил. Думал, что шутит. В доказательство он показал свой паспорт. Да, действительно, Чёрный Сергей Иванович, пятьдесят пятого года рождения, украинец. Привет, Сергей, сто лет тебя не видал. Ну как, помирился с тещей? Я думаю, ты давно уже понял, что она просто завидовала своей дочери. Ее лысый хрыч даже в лучшие годы таким орлом, как ты, не был.