Мои синелицые фракийцы гарцуют у подошвы холма, бессильно вопя от ярости, - подниматься наверх, к остриям копий Тирцебала нечего и думать, они переколют нас, как своих ребятишек. Я не пытаюсь угомонить своих, - бесполезно. Остаётся лишь ждать, когда подойдёт Элий Адриан со своими стальными триариями III Гальского. Я знаю, что он вот-вот должен появиться. Несмотря на то, что мы верхом, опередил я Адриана совсем не намного, - в этой местности особо не поскачешь. Но Творцы моего Гирлеона, Светлый и Тёмный! Время! Да, время. Если нам не взять князя до скорого уже заката, он снова уйдёт, как уходил не раз. Как бы мне сейчас пригодились легковооружённые. Пара десятков критских лучников или, хотя бы балеарцев с их пращами! Уж они бы развлекли грозно молчащих на холме даков.

Наконец-то, вот и Адриан! Три декурии, - маловато, ну да ничего, заставим спешиться фракийцев, пока их пыл не остыл. Адриан подъезжает ко мне на своей великолепной ниссаянской кобыле.

- Марк, старина! - подняв руку, приветствует он меня. - Вижу, ты настоящий друг! Загнал медведя и держишь его для меня!

Я угрюмо смотрю на тридцатилетнего родственника Императора, но нет, - насмешки, на которую он всегда горазд, нет в его словах. Это обычное возбуждение от предстоящего боя. Шрам от германского меча покраснел под его короткой курчавой бородкой, пластины лорики на левом плече погнуты чьим-то крепким ударом, глаза полыхают предчувствием схватки. Вот тебе и «Гречёнок», - думаю я, - всё-таки у Траяна будет достойный преемник.

- У медведя ещё остались зубы, Публий.

- Он обломает их об нашу сталь, клянусь Марсом Мстительным!

Легионеры, раздвинув моих фракийцев, строятся полукругом. Мы с Адрианом спешиваемся, он жестом подзывает к нам красивого юношу на пегой италийской лошадке.

- Гермолай, - говорит Адриан по-гречески, - Возьми мою и Клувия лошадей и отведи их к тому вон вязу.