— Я влюбилась в тебя сразу, — сказала ему потом Кэтрин. — Не знаю, что меня стукнуло.

Однажды у Кэтрин вырвался неблагоразумный и неуместный вопрос:

— Мама, ты была влюблена в папу?

— Что с тобой, Кэтрин? — воскликнула мать, и ее руки застыли в тазу с грязной посудой.

Средняя школа была для Кэтрин самым мрачным периодом жизни. Другие девочки носили свитера, модные жакеты, коллекционировали автографы, а Кэтрин в своем нелепо скроенном шерстяном платье чувствовала себя очень неуклюже. Однажды на деньги, занятые отцом у его брата, мать купила Кэтрин темно-зеленый свитер и юбку, и, когда Кэтрин пришла утром в школу, какая-то девочка спросила:

— Ты что, ограбила уцененный магазин?

Другая сказала:

— Посмотрите, на Кэтти свитер собственной вязки.

Спустя несколько лет Кэтрин, наклонясь вперед, положив локти на стол и выпуская клубы сигаретного дыма, скажет Эрону:

— Я вообще не люблю одежду. И чего с ней так носятся? По-моему, человеческое тело и так прекрасно.

Когда девушки с вьющимися локонами отправлялись, стуча высокими каблуками, на балы для второкурсников и выпускные вечера, Кэтрин и еще три-четыре подруги устраивали небольшие девичники; они подавали друг другу какао с пирожными и говорили:

— Знаешь, Кэтти, если ты начнешь краситься и завиваться, то будешь ничего, правда-правда.

И Кэтрин, краснея, отвечала:

— Отец убьет меня.

— Вообще-то, у тебя хорошая кожа. А у меня на лице вечно что-нибудь высыпает.

— Да нет же, — возражала Кэтрин.

Или:

— Ну, какая же ты полная. Мне бы так выглядеть.

Однажды, когда Кэтрин училась еще в средней школе, произошла неприятная история. Одну из ее подруг пригласили поработать в спектакле местного клуба Американского легиона

— Позаботишься, чтобы Кэтрин хорошо добралась до дому?