— Да что ты! Вон, одна со мною работала. Выскочила замуж за парня, не любя. У того мать — человек известный. Думала, что свекруха с сыном деньгами ее засыпят, потому сына родила. Предполагала, что до смерти своей безбедно проживет. Но как только с тем парнем разошлась, ее из родни вычеркнули и помогать перестали, запретив не только появляться, а даже звонить. Вот и коротает на пособие. Свекруха ту стерву

в глаза не хочет видеть. Раскусила ту дрянь. Так что теперь все больше хитрожопых появляется, кто под ребенка захочет навар иметь, вот только не всем обламывается, — усмехнулась Юлька вслед городским воспоминаниям.

— А разве ты принимала в гости по любви? — насупилась Анна.

— Я ни на что не рассчитывала и на шею не вешалась, никому не навязывалась. Меня с той шлюхой не равняй! Пусть коряво жила, но никого насильно к себе не тащила и не пыталась привязать беременностью!

— Ох-х, какая гордая! А зачем принимала? Иль скажешь, что все без планов на завтра твоими гостями были? Тогда ты просто потаскушка!

— Ну, это ты слишком круто взяла! — подскочила Юлька, лицо взялось фасными пятнами, в глазах искры засверкали.

— Да будет тебе вспыхивать! Ну, ответь мне в этом разе, коли не хотела замуж, зачем принимала мужиков, угощала их, оставляла на ночь. Ради похоти, иль хотела заполучить мужика? Сама себе ответь, мне едино не скажешь правду, потому что и в том, и в другом случае признаться совестно. Ведь не могла любить всех, кого приглашала, выходит, тоже из своей выгоды принимала, но не обломилось.

— Баб, даю слово, не думала о выгоде. Я просто устала от одиночества. Нет у меня подруг, и друзей не завела, кругом одна, никому не нужна, даже родителям. Понимаешь, мне родная мать сказала, что не хочет приглашать к себе домой потому, как не уверена в своем муже, он может переметнуться ко мне, бросив ее. Потому, боится рисковать и потерять, пусть призрачную, но семью! Что после такого о ней скажешь? — сцепила кулаки Юлька.