— Я-то с радостью. Но здоровья нет. От простуд и недоеданий совсем расклеилась. Особо ноги сдали. Помоги! — попросила бабку.

— Ты вначале умойся с дороги. Потом поешь. Конечно, гляну тебя. И не только ноги, а всю как есть. Там посмотрю, что с тобой делать надо. Одни ноги не болят. Подкосил тебя город. А ведь просила твоих родителей оставить тебя у меня. Так не уговорила. Не согласились отдать на пещерное воспитание. Мечтали вырастить большим человеком, начальником. Оно и не состоялось. Курица, вон, тоже птица, а летать ей не дано. Так и человеки, не всем суждено стать начальниками. Бабе такое вовсе ни к чему. Ее дело дом, дети и церковь. На что лишним голову забивать, — кормила Юльку борщом, котлетами, поила молоком, поставила перед внучкой пирожки, та ела с жадностью. Потом словно спохватилась:

— Баб, а почему ты не ешь?

— Я незадолго до тебя успела. Теперь неохота. Меня в моей избе уговаривать не стоит. Я себя не обижу А ты давай приляжь, отдохни с дороги. Потом я тебя гляну, — пообещала Анна.

Но спать Юльке не хотелось. Она вспомнила о чемодане, разгрузила его, достав сыр и колбасу, халву и конфеты, пряники и фрукты, какие привезла из города. Вытащила из пакета кофту и платок для бабки. Той понравились подарки. В последний раз лет двадцать назад получила от сына халат к дню рожденья. Красивый, весь в горошек, его только по праздникам надевала, потому и теперь как новый сохранился.

— Баб, возьми деньги! — вспомнила Юлька.

— Зачем они мне? За что?

— Я у тебя жить буду!

— И что с того? Ты ж внучка! С чужих за еду не беру. Она каждому от Господа! А ты чего придумала? Лучше сапоги себе купи, да шубу, что потеплей! Коли не хватит, я добавлю, — пообещала внучке. Та сидела пристыженная: