Доктор. Очень давно.

Голос пожилого ангела. Простите меня, Доктор. Я не подумав написала.

Доктор. Да ладно, чего уж там. Свои люди.

Голос пожилого ангела. Доктор, я понимаю. Не писать нельзя, про радио нельзя. А как можно? Вы скажите, я сделаю.

Доктор. Все просто. Напишите, например, что я на Новый год особенно сильно напился. А на Первое мая – не очень. Что пил, когда пил, когда не пил.

Голос пожилого ангела. Так вы ж почти всегда.

Доктор. Как это «почти всегда»? Что вы такое говорите? Вы уверены, что почти всегда? Придумайте что–нибудь, разнообразьте.

Голос молодого ангела. Еще положительное можно писать. Прошлой зимой, когда у нас грипп был, Доктор почти каждую ночь дежурил. Правильно, Доктор?

Доктор. Вообще–то правильно. Только что–то вы быстрая очень. Не хорошо это.

Голос пожилого ангела. Иди отсюда. Сама знаю про положительное. Доктор после работы всегда остается. Иногда и спит на работе. Об этом можно писать?

Доктор (грустно). Можно и об этом.

Доктор подходит к Балерине. Выкручивает из пишущей машинки лист бумаги. Читает вполголоса. Садится на пол напротив Собаки. Балерина уходит.

(Собаке.) И что ты тут написал? Ага, без ошибок. Здравствуйте, дорогие… Это не интересно. Так ты письмо написал? Чудак. Отсюда ж письма не ходят. Все письма Степанида Евлампиевна читает и аккуратненько в папочку складывает.

Голос пожилого ангела. Да какие у них письма? Это разве письма? Бумажки, клочки. У нас ни карандашей нет, ни бумаги. Зачем им писать? Наполеон, тот да, Наполеон пишет. Так ему писать по сюжетной линии положено. Вот он и пишет.

Доктор. По крайней мере, от писем Наполеона еще никому хуже не стало. И про вражеское радио он не пишет.