Опять ко мне? У меня мать дома. А у тебя — жена? Когда разведёшься?

Скоро, — пообещал Неделин.

Да мне плевать, — сказала красавица. — Поехали.

Они приехали в окраинный микрорайон под названием Шестой квартал, и это странное название, потому что Пятый квартал по соседству ещё есть, а вот где Четвёртый, Третий, Второй и Первый, этого вам никто не скажет. Нету их.

— Сейчас я её гулять отправлю, — шепнула красавица в прихожей. (Выглянула.) — Она на кухне, проходи в комнату.

Неделин прошёл, скромно сел в кресло. Из кухни слышалось:

Опять жулика своего привела?

Привела. Завидно?

Доиграешься до сифилиса!

Доиграюсь. Завидно?

Я тебя, Ленка, выгоню. В публичный дом.

Их у нас нет, а жаль. Тебя на час, как человека, просят.

Это моя квартира.

Это наша квартира. Я тебя прошу, мама. По-доброму пока.

Нахалка! И т. п.

Неделин, оглядывая комнату, удивился: хоть раньше он не думал об этом, но как-то само собой предполагалось, что красавица (Леной зовут, хорошее имя, жена вот тоже Лена, но применительно к красавице это имя звучит совсем по-другому) живёт если не в роскошестве, то в красивом девичьем уюте. Здесь же — вон шкаф допотопный, без одной ножки, вместо которой подложена стопа книг, вон трюмо с лопнувшим зеркалом, платок брошен на продавленный диван, старушечий платок, тёмный, наверное, мать Лены — это и по голосу слышно — почтенного возраста, родила Лену поздно.

Мать Лены прошла в прихожую, не взглянув на Неделина, он успел только заметить, что она не старуха, но, очевидно, больная женщина: лицо жёлтое, волосы седые, глаза безнадёжные. Хлопнула дверь.

Вот сука какая, — проворковала Лена, нежно обнимая Неделина. — На час, говорит, и ни минуты больше, говорит. Вот сука противная, правда?

Конечно, — "сказал Неделин, чувствуя, что понемножку овладевает чужим языком. — Но она тебе мать.

Лена пожала плечами и сказала: