Ты что? — спросила Лена. — Витя, что случилось? У тебя кто-нибудь ещё есть?
Жена.
Жена — это хренота! Ещё, что ли, бабу нашёл?
Я устал просто.
Мы же месяц не виделись! Нет, я ничего. Ничего страшного. Но учти, первый и последний раз!
Она — умная женщина — сказала это просто, почти весело и легла с ним рядом, не прикасаясь, только поглаживая его волосы. И Неделин уткнулся лицом в её плечо, ничего больше не желая.
Послышались какие-то тихие странные звуки, что-то капнуло ему на щёку. Плачет. Стало ласково жалко её, и от этого он забыл про чужое естество, а забыв, почувствовав себя сильным, потянулся к Лене, но в это время прозвенел звонок в дверь — длинный, раздражённый.
Глава 4
Они вышли из подъезда молча.
Вернусь, попою ещё, — сказала Лена, когда отъехали. Она опять села за руль.
И слава Богу, подумал Неделин. Надо ехать в ресторан, разбираться с этим несчастным Витей, делать что-то, пока всё это не зашло слишком далеко. Жаль только — утрачена возможность. Ведь ты был не ты, а тот, другой, ведь мог делать всё, что заблагорассудится, всё — самое бесстыдное, самое голое, нагло-нагое, нежно-нагое, мучительное, до взаимного счастливого страдания, всё мог — и ничего не сделал, олух ты царя небесного, теперь не придётся уже тебе, олух, держать в руках такую красавицу, как свою собственную, олух, ведь ты был не ты, а он — и даже больше, чем он, свободнее, чем он…
Может, покатаемся ещё? — спросил Неделин. — Заглянем куда-нибудь.
Тебе отдохнуть надо.
Ну, и отдохнём.
Уже отдохнули. Ничего, не бери в голову.
Я и не беру.