Тео вопросительно посмотрел на Мэвис.

– Он ее клеил, – ответила Мэвис. – Но это не оправдание. Девушке следует ценить знаки внимания. – Она повернулась и захлопала покусанному накладными ресницами: – Я могла бы тебе показать, как их можно ценить, дорогуша.

Покусанный в панике обвел взглядом салун:

– Нет-нет, все в порядке. Врача не надо. Мне очень хорошо. Меня жена ждет.

– Ну, раз все в порядке... – сказал Тео. – Вы же не хотите ни на кого заявлять или вроде того?

– Нет, это просто недоразумение. Как только вы ее отсюда уведете, я уеду из города.

Со стороны завсегдатаев раздался коллективный вздох разочарования: там уже делали ставки на то, кого именно Мэвис огреет битой.

– Спасибо, – сказал Тео. Он украдкой подмигнул Мэвис и вывел Молли на улицу, обогнув старого негра с гитарным чехлом, входившего в салун.

– Я так полагаю: как языком устанешь молоть, а пойло уж в глотку не лезет, самое время переходить к прямому воздействию, – произнес старик, ослепительно улыбаясь стойке бара. – Кому тут блюзмен понадобился?

Молли Мичон

Тео посадил Молли к себе в “вольво”. Головы она не поднимала, и роскошная копна светлых волос с седыми прядями свисала ей на лицо. Она была в зеленом свитере на несколько размеров больше, чем нужно, лосинах и высоких сапожках без каблуков – один красный, другой синий. На вид ей могло быть и тридцать, и пятьдесят – и всякий раз, когда Тео ее задерживал, она сообщала ему разный возраст.

Тео обогнул машину и сел за руль:

– Знаешь, Молли, ведь когда кусаешь кого-нибудь за ногу, сразу оказываешься у грани, за которой начинаешь “представлять опасность для себя и окружающих”. Тебе это известно?

Та кивнула и шмыгнула носом. Из массы волос выкатилась слезинка и шлепнулась на свитер.

– Прежде чем завести машину, мне нужно убедиться, что ты успокоилась. Может, посадить тебя на заднее сиденье?

– Это не припадок, – ответила Молли. – Это самооборона. Он хотел кусок меня. – Она подняла голову и повернулась к Тео, но волос с лица не убрала.