– Ты препараты пьешь?

– Медикаменты. Они называют их медикаментами.

– Прости. Так ты принимаешь медикаменты?

Она кивнула.

– Убери волосы с лица, Молли, я почти не слышу, что ты там бормочешь.

– Наручники, умник.

Тео чуть не хлопнул себя по лбу: вот идиот! Нет, в самом деле, хватит уже кумарить на работе. Он бережно отвел волосы от ее лица. И обнаружил на нем озадаченное выражение:

– А что так осторожно-то? Я не кусаюсь.

Тео улыбнулся:

– Ну, на самом деле...

– Ох, иди ты на хрен. Ты меня в окружную повезешь?

– А надо?

– Я же снова выйду через семьдесят два часа, а у меня в холодильнике все молоко прокиснет.

– Тогда я лучше отвезу тебя домой.

Он завел машину и обогнул квартал, нацеливаясь в сторону трейлерной стоянки “Муха на Крючке”. Он бы, конечно, проехал задворками, чтобы не смущать Молли, но “Муха на Крючке” располагалась прямо на Кипарисовой – главной улице Хвойной Бухты. Когда они проезжали банк, люди, выходившие из машин, поворачивали головы и провожали их взглядами. Молли из окна корчила им рожи.

– Это не поможет, Молли.

– Ну их на хуй. Поклонникам от меня только одного и надо. По куску и получат. У меня тоже душа имеется.

– Как щедро с твоей стороны.

– Если б ты не был поклонником, я б тебе не дала.

– А я поклонник. Горячий. – В действительности, Тео никогда в жизни не слыхал о Молли, пока в самый первый раз его не вызвали эвакуировать ее из кафе “Г. Ф.”, где она уничтожала кофейный автомат, потому что “тот на нее лыбился”.

– Никто не понимает. Все от тебя отщипывают по куску, а потом самой ничего не остается. Даже медикаменты отщипывают. Ты вообще соображаешь, о чем я тут говорю?

Тео пристально посмотрел на нее:

– Я живу с таким отупляющим страхом перед будущим, что функционировать могу, только если полного отказа и наркотиков – поровну.