В этом месте монолога Кадус рухнул на колени перед Кошкой Машкой, и, хотя она ценила этот жест у мужчин, находя его лживым, но довольно изысканным, поведение Кадуса ей не понравилось. Она начинала понимать причину столь любезного приёма, оказанного ей расторопным царедворцем.

— Пожалуй, об этом стоит подумать, — неопределённо пообещала Кошка Машка.

— О леди… Сжальтесь! — застонал Кадус, пребывая все ещё в том же положении.

— Не могу обещать наверное, — осторожно сказала Кошка Машка, — но я хотела бы побеседовать с учёными из вашей Изящной Академии.

— Нет ничего проще! — вскричал, поднимая голову, Кадус. — Ведь сегодня вы обедаете у Президента Академии.

— Мне показалось, что мы обедаем сегодня у монарха? — уточнила Кошка Машка.

— Совершенно верно! — восторженно подтвердил Кадус. — Как вы уже догадались, моя прекрасная леди, Президент Академии и Король — одно лицо! Мудрейший из мудрых и есть наш блистательный Ныснимаминипап!

— Ах, вот как! — мурлыкнула Кошка Машка. — Тем лучше!

И она отметила, что по необъяснимой причине и в этой стране самый главный считается почему-то и самым умным.

Ее размышления были прерваны появлением дворецкого. Кошка Машка с удивлением отметила, что дворецкий был… куклой! Правда, куклой превосходно сделанной и, как мгновение спустя убедилась Кошка Машка, превосходно вышколенной.

— Кушать подано! — несколько церемонно объявила кукла-дворецкий и почтительно поклонилась. При этом кукла метнула украдкой на Кошку Машку внимательный и подозрительный взгляд, что почему-то не понравилось Кошке Машке. «Странная, очень странная кукла», — отметила она про себя.

Услышав приглашение, Кадус мгновенно вскочил на ноги. При этом он опрокинул мраморный канделябр, который тут же разбился, и, выбив косяк у двери, склонился перед гостьей в поклоне:

— Прошу вас к столу, моя прекрасная леди.