При этом Кошка Машка отметила, что Кадус ел необычайно много и — она готова была поклясться! — перепробовал почти всё, что было выставлено на этом необъятном столе. Кошку Машку неприятно поразило то, что, приступив к еде, Кадус совершенно забыл о её присутствии. Как зачарованный, он сидел за столом, не в силах оторвать взгляда от выставленных яств. Кошка Машка, несмотря на голод, помедлила из деликатности, полагая, что обычай уделять внимание даме за столом естествен в каждом обществе. Однако убедившись, что вельможа не обращает на неё ни малейшего внимания, она решительно зацепила лапкой курёнка, вымоченного в белом вине и зажаренного с изяществом, намного превосходящим обращение за столом хозяина с дамой.

Между тем Кадус, уничтожая снедь, заметно ярился. Первоначально исходящее от него урчание гурмана сменилось хрипом и чавканьем обыкновенного обжоры. Он тяжело дышал, сопел и даже всхрапывал. Гамма звуков, рождаемых вельможей, заметно испортила аппетит Кошке Машке. Она прекратила есть и принялась в упор, с интересом разглядывать жрущее чудовище. Было видно, что Кадус теряет силы и вот-вот лишится чувств. Скоро он покрылся испариной, и его глаза, ещё минуту назад бессмысленно выпученные, закатились. Издав хриплое рычание, которое напоминало рёв тигра, задыхающегося в ловчей петле, он лишился сознания и затих. Фигура Кадуса обмякла, и его расслабленное тело обтекло стул, так что остались видны только самые концы ножек.

Кошка Машка некоторое время брезгливо рассматривала то, что должно было именоваться Человеком, но неведомо зачем и какими путями превращалось в комбинат по переработке дорогостоящих продуктов. «Удивительно, — вздохнула она, — как часто достигнутые блага обесчеловечивают людей. Созидаемое умерщвляет созидателей. Неужели это общее правило?»

Время приближалось к полудню, когда наконец Кадус пришёл в себя. Громко икнув, он захлопал глазами и стремительно вскочил на ноги. От резкого движения стул под ним треснул и развалился, но Кадус не обратил на это внимания. Дальнейшее убедило Кошку Машку в том, что своё поведение за завтраком он считал вполне естественным. Заметив, что гостья с интересом наблюдает за ним, Кадус обворожительно улыбнулся и, зацепив край стола, отчего некоторые кушанья посыпались на пол, шагнул к Кошке Машке.