- Вон там должна быть калитка, - сказал юноша. - Вы ведь знали папу?
- Да, знал, десять лет вместе проучились.
- В какой школе?
- В восьмой, в Хлюстинском переулке.
- Почему они отправили меня сюда? - вдруг спросил Адлер-младший. - Ведь совсем маленьким отправили, я даже не могу их вспомнить. Я что, настолько им мешал?
Теперь Вишняков понял - этот хладнокровный мальчик просто хотел расспросить о Немке. И такой ли уж хладнокровный?
- Знаешь, сынок, я тебе без соплей скажу. Отец у тебя был со странностями. Понять, почему он так поступил, невозможно. Наверно, псих на него напал.
Да, именно так тогда и говорили: на Немку псих напал.
- То есть?
- Ну, представь ребенка, который чуть что - орет, ревет, ногами топает. У него уже усы, а он…
Точно, у Немки у первого усы выросли, к некоторой постыдной зависти мужской половины класса.
- То есть, неуравновешенный?
- Можно и так. С пол-оборота заводился. Потом, правда, стал поспокойнее. Но все равно - не от мира сего. Даже удивительно, что невесту себе нашел. Знаешь что? Очень может быть, что он тебя просто испугался. Он сам - как ребенок, и вдруг - свой спиногрыз. Ну и отправили к бабушке с дедушкой.
- Да, если он был неуравновешенный - это похоже на правду…
- Ты что - никогда его не видел? - догадался Вишняков.
- Нет. Я поэтому хотел с вами встретиться. Я ведь даже не знаю, где его искать.
- Не ищи, - искренне посоветовал Вишняков. - У него, наверно, окончательно крыша съехала. Увидишь - не обрадуешься. Считай родителями тех, кто тебя вырастил, и точка. Так оно будет справедливо.
- Остается мама, - возразил юноша.
- Может, для тебя и лучше, что ты их не помнишь.
Вишнякову стало не на шутку жаль парня. Восемнадцать лет - и один. То-то к Маринке пристал - бессознательно ищет женщину постарше, ищет мамку. Но его воспитатели подвиг совершили! Немка же, как есть Немка, но с безупречной выдержкой, лаконичный, отточенный, строгий. Как из младенца с такой дурной наследственностью, да еще уродившегося в психованного папочку, воспитать нормального парня - Вишняков даже не представлял.