Командир положил трубку и весело объявил:

— В пятнадцать ноль-ноль вертолёт будет здесь!

— Большое спасибо, — не по-военному поблагодарил лейтенант-инженер Мамонтов и слабо улыбнулся.

— Ладно, — сказал командир, — потом спасибо скажешь. И не мне, а генералу. Он всё организовал.

Командир вскинул руку и взглянул на часы.

— Давай, Мамонтов, плыви домой, собирайтесь. Вертолёт к самому крылечку подгоним.

Мамонтов хотел было что-то сказать, да замполит поторопил его:

— Идите, идите готовьте жену в дорогу.

— Отпуск — до первой машины в гарнизон, — добавил командир. — Надо будет продлить — радируй.

— И за неделю не просохнет, — уверенно предсказал замполит.

— Ладно, там разберёмся. Плыви!

Спустя минут сорок над дальней сопкой показался вертолёт. С острова тотчас взвилась красная сигнальная ракета, за ней две зелёные. Они вычертили в небе огромные запятые и кинулись вниз головой в воду.

Вскоре долгожданный вертолёт плавно опустился на мокрый полковой плац. Длинные лопасти винта покрутились, поднимая рябь в лужах, и замерли.

Вертолёт оказался маленьким, четырёхместным, и забрал только жену Мамонтова, Елену Ивановну.

Все махали руками, кричали: «Счастливо!» И командир полка махал, пока вертолёт не скрылся из глаз.

Плац опустел. Все разошлись по своим делам. Замполит и Мамонтов отправились к радистам. Лётчики дали слово поддерживать связь, пока будет можно.

Первый разговор по эфиру был коротким:

— Всё нормально. Идём над леспромхозом.

— Что у них там?

— Плавают.

Второй разговор ещё короче:

— Всё нормально. Идём над Тигровой.

Замполит не спрашивал, что внизу. Тигровая падь даже весною разливается в Тигровое море.

Спустя полчаса голос в наушниках стал прерываться, слабеть, пока не исчез совсем.