Завидев Мишку, Борис направил на него половинку подзорной трубы и сказал:

— Труба твое дело, — встал и, скорчив зверскую рожу, затопал ногами, так обычно пугают маленьких.

Пес тоже встал и отчаянно зевнул с такой скукой, что проходящий мимо моряк тоже зевнул и неодобрительно покосился на него.

Михаил решительно подошел к лавочке и сунул руку в карман.

— Понял, — «догадался» Борис, повернулся к своим и, рисуясь, сказал: — Подмазывается. От подзорной трубы хвост принес. То-то! — подмигнул он Михаилу.

Пес снова зевнул, и Борис, подавляя невольный зевок, прикрикнул:

— Фантомас, брысь!

Михаил с величайшей осторожностью достал из кармана пробирку с прозрачной жидкостью и вынул пробку.

— Нитроглицерин, — коротко сообщил он. — Взрывается от сотрясения.

— Ой-ой-ой! — дурашливо запричитал Борис и, попятившись, упал на услужливо подставленные руки Молчуна и Хихикало. — Сейчас от нас яма останется. Ой, Мишенька, пощади, — умолял он, — прости меня, пожалуйста, я больше никогда не буду, Мишенька! Я хороший, Мишенька!

— Отдай трубу, — спокойно сказал Михаил.

— Я добрый, Мишенька! — стонал Борис, входя во вкус. — Прости меня, пожалуйста!

— Отдай трубу, — повторил Михаил.

— Какую трубу? — «недоумевал» Борис, взглядом призывая дружков в свидетели. — Эту? Сейчас, сейчас, сейчас, внимание... Снимаю. Снимочек завтра, за пять рублей. Цветной!

— Спасибо, — сказал Михаил. — Вот теперь понимаю, наконец, выражение «валять Ваньку».

— Какую Ваньку? — растерялся Борис.

— Дурака валять, — пояснил Михаил.

— Я тебя не валял, — нашелся Борис. — А могу.

— Взрывается! — снова поднял Мишка пробирку.

— Ах-ах-ах! Боюсь! Витя, — повернулся к Молчуну хихикающий Хихикало. — Посмотри, я не бледный? А?