Молчун кивнул, раздвинув губы в улыбке.

— Ох, бледный! — захныкал Хихикало. — Что со мною будет?!

Михаил вытащил из пробирки пробку:

— Отдайте трубу. Считаю до трех.

Борис, Молчун и Хихикало, став на колени и раскачиваясь из стороны в сторону, дружно заныли:

— Раз, — сказал Михаил, украдкой взглянув на меловой кружок на воротах. А за воротами стоял Женька, замахнувшись гранитной булыгой. В руках у него был не вчерашний камень, выбранный Михаилом. Женька на всякий случай взял почти вдвое больший, руки у него дрожали от напряжения.

— Два, — сказал Михаил.

— Два с половиной, — захохотал Борис.

— Три! — и Михаил плеснул капельку из пробирки на ворота в намеченный вчера вечером кружок.

Раздался страшный грохот!!! Всех осыпало ржавчиной — это Женька с той стороны метнул тяжеленный камень! Ворота, металлически всхлипнув, рухнули!

Что тут случилось! Борькина компания и пес Фантомас, обгоняя друг друга, вихрем помчались прочь. Перепуганный Михаил, не ожидавший такого эффекта, тоже обратился в бегство. Ноги, словно сами по себе, стремительно понесли его вдогонку за неразлучной троицей и Фантомасом. А Женька, ужаснувшись, мгновенно нырнул в прореху забора.

Михаил, невольно нагнавший Борисову компанию, споткнулся и...

— Держи! — закричал Борис и залег, прикрыв голову руками. Хихикало и Молчун заботливо поддержали Михаила.

Борис встал и начал отряхиваться.

— Хулиган... — ворчал Борис. — У него в кармане этот... глицерин взрывной, а он спотыкается! Нас не жалко, себя пожалей!

— Ты там что-то про трубу говорил, — равнодушно, как бы невзначай «вспомнил» Михаил.

Борис суетливо достал из-за пазухи половинку подзорной трубы, но подходить не стал — кинул издали. Михаил молча поймал, повернулся и зашагал к морю.

Женька нашел Михаила на берегу моря. Волны разбивались у его ног, а он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел вдаль, словно капитан дальнего плавания.